-- Секс эротические рассказы.
-- Секс форум.
-- Проститутки Москвы.
-- Обои для рабочего стола
-- Интим sexshop
-- Анекдоты, приколы, шутки.
-- Пластиковые панели из ПВХ
стальные двери
консультант плюс

     - Что случилось?  -  спросил Лоренс устало.  - Я работал до утра. Что
стряслось?
     - Не знаю.  Может быть, пока еще и не стряслось. Я вчера был с Полом,
встреча с русским,  о котором сообщил Стау, прошла поэтому естественно. Но
сейчас я вдруг подумал; а почему он поселился в шестьсот седьмом номере?
     - Потому  что  других  не  было...   Начался  сезон,  люди  прилетают
купаться.
     - Почему он снял именно тот номер, в котором мы вербовали "Умного"? -
подвинувшись к Лоренсу, тихо спросил Глэбб.
     - Потому что  это специально оборудованный для русских номер...  Ради
этого вы меня разбудили?
     - Не только ради этого, босс. Кто нас тогда кормил? Кто приносил еду?
Ведь тогда была забастовка у макак!  Нас кормил белый, никому не известный
официант.  И он был беспалым!  А русские начали искать беспалого,  который
работает в "Хилтоне".
     - Вы сошли с ума.
     - Я  не  сошел  с  ума.  Я  очень  испугался.  Этот  Славин,  у  него
дьявольские глаза, он невероятно умен!
     - А все остальные русские, по-вашему, идиоты?
     - Вы же понимаете, что меня тревожит.
     - Ну положим, он из их контрразведки. Положим. И что? Если бы "Умный"
был разоблачен ими,  центр уже давно почувствовал бы игру. Его же в Москве
наши люди видят постоянно.  Связан с  КГБ?  Но  "Умный" передает нам такую
информацию,  которая идет от первоисточника,  она -  истинна, поэтому наши
так с ним носятся.
     - Босс, вы не хотите, чтобы я сейчас же выяснил, кто обслуживал нас в
шестьсот седьмом номере?  Вы  меня ругаете за  то,  что я  слаб в  изящных
искусствах и по-французски не умею,  но я ведь умею чувствовать, как баба.
Я чувствую, босс, я чувствую.
     - У кого вы узнаете, кто сервировал тогда стол?
     - Узнаю.  Я  узнаю это  сразу,  они же  просили нас навести справки о
лидерах забастовщиков, помните?
     - Ну уж этого я не помню.
     - Я помню.
     Глэбб бросился к портье,  попросил номер телефона шефа ресторана, тот
отправил его  к  смотрителю подвала;  через  десять минут Глэбб вернулся в
бассейн.  Лоренс плавал в  зеленой воде;  движения его  были  осторожными,
плавными, женственными.
     - Вылезайте,  босс!  -  сказал Глэбб,  стоя на бордюре. - И поскорее.
Стол сервировал Айвен Белью, перемещенное лицо из Львова, без двух пальцев
на левой руке, его разыскивает Славин.
     Лоренс -  неожиданно для его комплекции - ловко вымахнул из бассейна,
накинул халат и сказал озабоченно:
     - У  кого лежат данные на  перемещенных?  Почему француз с  паспортом
перемещенного? Это какая-то путаница, вам не кажется?
     - Я был бы очень рад этому, босс.
     Они  поднялись  на  пятнадцатый этаж,  в  апартамент тысяча  пятьсот,
который снимало ЦРУ уже два года,  разбудили Ульца,  отвечавшего за работу
на опросном пункте;  тот,  не успев умыться,  поднял свою картотеку: Айвен
Белью, он же Иван Белый, 1925 года рождения, украинец, из Житомира, ушел с
немцами,  после  войны  остался в  Бельгии,  во  время инфляции переехал в
Тунис,  где работал грузчиком в  порту,  оттуда перебрался в  Луисбург.  В
Житомире имеет родственников,  но  переписку с  ними  не  ведет,  опасаясь
доставить им  неприятности.  В  высказываниях резок,  говорит,  что  жизнь
пропала, во всем винит американцев, которые не советовали ему возвращаться
в Россию. В связях с русским посольством не замечен. Пьет.
     - Ну? - спросил Лоренс. - Что делать? Запросим Лэнгли?
     Глэбб,  не  отвечая ему,  набрал номер "607".  Он долго слушал гудки:
Славина  в  гостинице не  было.  Выразительно поглядев на  Лоренса,  Глэбб
набрал другой номер.
     - Стау,  доброе утро,  -  сказал он, машинально понизив голос, словно
звонил к  агенту из  автомата.  -  Ты можешь выручить меня?  Узнай,  когда
пришел  в  посольство  русских  Славин  -  лысый,  плотного  телосложения,
черноглазый,  быстрый в  движении.  Я думаю,  он пришел туда часа в четыре
утра... Погоди, я перезвоню к тебе через минуту.
     Глэбб, не глядя более на Лоренса, набрал номер Пилар.
     - Гвапенья,  прости,  что звоню так рано. Когда ты рассталась с нашим
приятелем?
     - Он довез меня до дома, Джон, мы поболтали пять минут в машине... Он
отказался подняться - просил найти для него время сегодня. В восемь.
     - Когда он ушел, меня интересует?
     - Часа в три, а может быть, в...
     Глэбб не дослушал Пилар, дал отбой, снова перезвонил генералу Стау.
     - Джон,  -  сказал Стау,  - в посольство приходил человек, похожий по
приметам на Славина.
     - Когда он ушел? - перебил Глэбб.
     - Ты же не спрашивал об этом.
     - Немедленно  выясни.   И   опроси  полицейских  из  охраны  русского
посольства - приметы человека, который терся у ограды... Больше всего меня
интересует один вопрос: все ли пальцы у него на руке?
     Лоренс  поставил кофейник на  электрическую плитку,  вмонтированную в
бар, потер толстой пятерней лицо и спросил:
     - Что делать?
     - Октавио уехал  к  Огано,  Перейра перебрасывает оружие  в  Нагонию,
никого другого из моей группы террора сейчас под рукой нет, босс.
     - Почему вы считаете, что надо включать группу террора?
     - А  что же,  по-вашему,  говорить с  этим самым Белью о преимуществе
нашего общества над тоталитаризмом? Где Славин - вот в чем дело!
     - Погодите,  Джон.  Я не понимаю,  отчего вы порете горячку,  а я вам
поддаюсь. Ну что может сказать этот самый Белью?
     - Он  ничего не  может сказать,  босс,  но он сможет ткнуть пальцем в
фотокарточку "Умного",  вот что он может. И тогда меня, нас с вами погонят
к черту,  и правильно сделают -  не уберегли самого ценного агента!  Того,
который выходит наа даиараеакатаоараа!
     Зазвонил телефон, и Глэбб заметил, как Лоренс зябко вздрогнул.